Нещодавно НАБУ і САП представили результати діяльності за півріччя як історію успіху: резонансні викриття, десятки справ і мільярди гривень "економічного ефекту". Та чи дає обраний формат змогу оцінити їхню реальну роботу? Спробуємо розібратися.
В Україні система публічних закупівель стала формальною оболонкою: держава не бачить повного обсягу витрат, а переважна більшість процедур, які називають конкурентними, не є такими по суті. При цьому офіційна статистика радше маскує наявні проблеми, ніж дає основу для їх усунення, що є прямим викликом євроінтеграції.
Наприкінці 2026 року міжнародну правничу спільноту очікує подія, значення якої важко переоцінити. Вперше за багато років орган, який є єдиним механізмом правового захисту особи від зловживань каналами Інтерполу, оновлюватиметься одночасно й у повному складі.
Ліквідація банку не означає, що всі його борги погашаються виключно за встановленою законом черговістю. Деякі витрати, без яких неможливі управління активами, їх збереження чи реалізація, можуть оплачуватися поза нею. Але де проходить межа між звичайною кредиторською вимогою і витратою, необхідною для ліквідації, та чим контрагент має довести право на пріоритетну оплату? 
Судова система залишається недофінансованою, працює з відчутним кадровим дефіцитом і має невирішені соціальні питання. Водночас надходження від судового збору перевищилиплан, а серед майбутніх пріоритетів з’являються рішення з використанням штучного інтелекту
Пожизненное лишение свободы для судей, членов Высшего совета юстиции, Высшей квалификационной комиссии судей, директора Национального антикоррупционного бюро, Генпрокурора, Председателя Службы безопасности Украины за получение неправомерной выгоды предлагается группой народных депутатов Украины. Об этом и других моментах усиления борьбы с коррупцией идет речь в законопроекте №4109 «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно борьбы со взяточничеством».
Заслуженный юрист Украины Владимир Богатырь, к.ю.н., управляющий партнер АО «Богатырь и партнеры», прокомментировал «Юридической практике» основную идею предлагаемых изменений:
«В первую очередь инициатива депутатов относительно предложенных изменений по борьбе со взяточничеством показывает неудачную, на мой взгляд, замену в уголовном кодексе термина взятка [хабар] на неправомерную выгоду. Законодатель, как и граждане воспринимают и осуждают именно взяточничество как общественно порицаемое явление, что мы видим уже из самого названия предложенных изменений.
Напомню, что изменение терминологии произошло в апреле 2013 года не с целью развития уголовного законодательства, а путем бездумного механического перенесения отдельных декларативных норм в законодательство Украины. По сложившейся традиции «борцы с коррупцией» не особо задумывались над сложившимися в нашей стране традициями и восприятием обществом терминологии.
Таким образом, выполнив рекомендаций GRECO, План действий по либерализации Европейским Союзом визового режима для Украины и приведя нормы действующего законодательства Украины в соответствие с положениями Уголовной конвенции о борьбе с коррупцией [ETS 173], что мы имеем сегодня?
Украина занимает «почетное» 130-е место по уровню коррупции согласно последних исследований Transparency International, наряду с Камеруном, Ираном, Непалом, Никарагуа и Парагваем. Безвизового режима с ЕС тоже пока нет. Зато нет взяточничества — есть неправомерная выгода. Поскольку коррупция является скорее общеполитическим, нежели юридическим термином, то и законодательные меры по противодействию коррупции носят сугубо декларативный характер и не предусматривают действенного механизма их реализации.
В то же время, когда реформировали взяточничество, конфискация имущества преобразовалась в специальную конфискацию, что подразумевало изъятие имущества не только у лица, получившего неправомерную выгоду, но и у лиц, в чьих интересах она была получена, а уголовная ответственность устанавливалась не только за предоставление или получение, но и за предложение или обещание неправомерной выгоды. Круг субъектов расширился и вышел за пределы должностных лиц и охватил работников государственных предприятий, учреждения и организации. Мне не известна практика применения уголовного наказания за неправомерную выгоду в частном секторе.
Со специальной конфискацией все еще намного сложнее. Мы знаем, что парламент недавно очередной раз внес «безвизовые» изменения, среди которых специальная конфискация подразумевающая принудительное изъятие, по решению суда в собственность государства денег, ценностей и иного имущества. Что предусматривается при совершении умышленного преступления, подпадающего под признаки деяния, определенного Особой частью Уголовного кодекса, за которые предусмотрено основное наказание в виде лишения свободы или штрафа на сумму свыше 3000 необлагаемых минимумов доходов граждан. При этом все в деталях, теперь «честные» следователи и прокуроры будут искать наличие в действиях человека признаки «статьи». А на основании своих заключений могут отобрать у всех все, на крайний случай привлекая широкий круг знакомых потенциальной жертвы.
В таких условиях предложенный законопроект, называющий преступления своими именами и предусматривающий существенную уголовную ответственность судей, членов ВСЮ, ВККС, директора НАБУ, Генпрокурора, Председателя СБУ и других высших должностных лиц является достаточно разумным шагом, учитывая то что реальной реформы судебной системы и правоохранительных органов так и не произошло, а смена вывесок на примере полиции привела только к росту преступности».